Мириам — о проекциях, системах и живом контакте с Богом

Интервью подготовлено на основе личных аудиозаписей Мириам, апрель-май 2026 г.

К вам приходят с очень личным. Были ли случаи, что кто-то хотел выйти из религиозного образа жизни и обращался к вам за помощью?

Да, и не раз. Ко мне не приходят публично — никаких общих встреч, никаких открытых разговоров. Всё так тихо-тихо, как будто речь идёт о чём-то постыдном. Потому что внутри системы именно так это и воспринимается: если тебя тянет уйти — значит, на тебя что-то нашло. Дурь. Несерьёзность. Не тех слушала…. Тебя нужно отгородить от дурного влияния, спасать, подбадривать. Или кто-то мудрый, человек из общины с тобой побеседует, и ты очнешься.

Женщины боятся: «Я опозорю детей», «Кто меня возьмёт после этого», «Какой пример я подаю». Мужчины — что потеряют работу, что дочерей не выдадут замуж, что исключат из общины. И весь этот страх говорит мне об одном: здесь больше про систему, чем про Бога. Потому что, если бы речь шла о живом контакте с Богом — его не нужно было бы защищать через социальное давление.

Когда человек обращается с таким вопросом, я не пытаюсь его спасти, поддержать его выйти из религии или, наоборот, остаться. Я пытаюсь понять, что было спроецировано на его решение встать на религиозный путь.

У каждого из нас есть какая-то своя проекция.

Вы используете слово «проекция». Это психологический термин. Как он работает в религиозном контексте?

Когда человек приходит на религиозный путь — он приносит с собой свою предисторию. Что-то, чего ему не хватило в недавнем прошлом или то что не как не смог пока найти. Может быть, тепла в доме — и тогда религиозная община с её «мы тебя поймём, мы за тебя» кажется той самой семьёй, которой не было. Может быть, не было отца — и вот есть Рав, большая фигура, мудрость, опора. Или мать была холодная, далёкая, не понимала, или ругала, обижала, била, — и вдруг в самой системе ощущается что-то теплое, материнское. Здесь тебя принимают с любыми недоделками, ошибками, даже изъянами. Здесь само пространство как будто бы подразумевает, что здесь у нас есть и родительская фигура, есть глубокие знания, структура, законы, на которые можно опираться.

То есть, человек, сам того не осознавая, переносит свою проекцию на подходящую структуру, которая сможет ее проиграть, прожить и удовлетворить свои внутренние потребности. Можно найти много разных проекций.

У меня были и сейчас есть клиенты, которые родились в иудаизме. Девушка, около 30 лет, родилась в религиозной семье - восьмая из девяти детей. В ее случае может быть некая проекция, но уже не личности, а души. Душа планирует прийти сюда, окружить себя какими-то специфическими энергиями, которые обычно поддерживаются, в иудейском образе жизни. Для души этот путь необходим, чтобы пройти уроки в начальной фазе жизни.

Когда я работаю с человеком, то спрашиваю, например, какие у тебя были чувства или ощущения которые легко вспомнить  в 5, в 8 лет, если он или она родился в религиозной семье.

Или на каком этапе ты решила прийти?

Тех, которые вошли в религию в зрелом возрасте, спрашиваю: Что происходило у тебя в жизни в этот момент, что подтолкнуло тебя выбрать этот путь.

Был случай, когда отец перед смертью сказал сыну, помни, что ты еврей, хотя он был рожден от нееврейской матери. И у человека появляется некое чувство долга перед памятью отца принять иудейский путь и следовать ему.

Он остается в этой системе, которая держит его проекцию, и он начинает через эту проекцию учиться, обучаться, становиться тем человеком, который, наверное, радует душу ушедшего отца.
Человек также может подпитывать какие-то свои ощущения или недостающий контакт с матерью. Но когда он напитывается тем, что ему раньше недоставало с тем или с другим родителем, или выполняет свой «долг», то появляется ощущение законченности, проекция исчерпывается и происходит откат.

Все это очень похоже на влюблённость. Женщина находит мужчину, который совпадает с проекцией её отца — и вот уже: «жить без него не могу», «только он один-единственный». Но на самом деле там нет контакта души с душой. Есть взаимодействие с проекциями.
Практически всегда когда идет речь «об одном единственном или единственной» — тут всегда проекция родителя. У нас на всю жизнь только одни родители.

То же самое происходит у некоторых вступивших на религиозный путь — вот такое совпадение, где кусочек будто входит в кусочек, складывается пазл. Я нашёл свой путь, это моё!
Такая эйфория чувств. Но проходит время, иногда много времени и наступает откат или обратная реакция, или чувство наполненности. И человек чувствует: мне здесь больше нечего делать. Пугается этого чувства, подавляет его, продолжает двигаться по накатанной… Потому что система говорит: от такого Пути не уходят. Здесь сам Бог все установил. Но если у человека есть миссия других каких-то реализаций, то все это будет очень сильно давить.

Но разве система не даёт чего-то ценного? Дисциплина, ритм, структура — это ведь не пустые слова.

Совершенно верно. Все мои примеры совсем не про то, что путь плохой.
Важно сказать прямо: смысл в пути есть. Дисциплина ещё никому не мешала — если она в правильных ритмах и в правильных размерах. Она создаёт порядок. Если использовать её осознанно — она возвращает человека к себе. Еженедельная встреча Субботы, например или праздники — поддерживается ритм в жизни каждого дня, недели — в этом есть реальная ценность.

Но когда человека начинает «нести» —когда он перестает слышать себя, говорит чужим голосом, голосом системы — это уже не дисциплина. Это уже фанатизм. И вот тут — опасность. Потому что есть люди, у которых такая структура: как только они входят в любую систему — будь то спорт, диета или религия — их сразу «несёт». Они не могут в полутонах. И таким людям религиозный путь в его жёстком варианте попросту опасен. Это видно даже по астрологической карте человека.

Такой вот парадокс: сам путь может заслонять Бога. Человек так занят соблюдением, что Бог для него исчезает. Человек ходит кругами, повторяет одно и то же изо дня в день — и вместо контакта с Богом получает некий транс, некое залипание. А реального присутствия, осознанности — нет.


— Система создана ради Бога. Но может ли она стать Его главным конкурентом?

— Да, это, пожалуй, самое болезненное противоречие. На мой взгляд, контакт с Богом у многих людей улучшается вне пути. Потому что система — она часто про коллективизацию. Про соответствие. Про соревнование и соперничество внутри общины: кто более соблюдающий, кто более праведный, кто лучше одет, что едят в этом доме.

И всё это переполнено страхом. Страхом несоответствия. Страхом позора. Страхом быть исключённым из стаи — самому или через детей. Страхом, что тебя недооценят, отвергнут, не возьмут в зятья, не пустят в синагогу. Система так переполнена всем этим шумом, что в нём просто теряется контакт с Богом.

И вот в этом всём — где Бог? Где тихий, личный, живой, любящий контакт? Он вытеснен. Не намеренно — просто система так устроена, что занимает всё пространство. В системе Бог познается по форме, а не по сути. И когда человек выходит из неё — иногда впервые в жизни наступает тишина. И в этой тишине он наконец слышит что-то своё, настоящее.



Ну хорошо… А вот у меня есть близкий человек — отец большой религиозной семьи. Жена соблюдает, дети в религиозных школах. И вдруг он понимает, что это — не его путь. Что ему делать: спасать себя или спасать семью?

Это не про «спасать». Это слово уже само по себе системное. Каждая душа идёт своим путём. Кому-то невыносима мысль о том, чтобы быть отвергнутым, осуждённым, выброшенным из стаи — и для такой души остаться в системе, может быть, и есть правильное решение. Это нужно понимать и уважать.

Но если у человека есть зов — другая реализация, другой контакт — это будет давить. Он будет ночами не спать. У него непонятное томление: меня толкает, но я не понимаю куда. И вот здесь я пытаюсь разобраться не в том, выйти или остаться, а в том — что эта душа несёт с собой, что было спроецировано, и что уже завершено. И только из этого можно двигаться дальше.



Вы говорите, что система предлагает, как бы «оцифрованного» Бога. Что вы имеете в виду?

Система работает как напоминалочка о Боге. Ты молишься из молитвенника — подразумевается, что у тебя есть возможность соединиться с Ним. Ты одеваешься скромно — подразумевается, что через это ты сможешь создать контакт. Ты зажигаешь свечи, печёшь халу, готовишься к субботе — и всё это вместе как будто бы и есть твой контакт. Но кто такой Бог? Какие у вас с Ним отношения лично — без посредников, без правильного текста, без «надо» и «должна»?

Девушка, с которой я работала, выросла в религиозной семье, окончила одну из старейших религиозных школ для девочек в Америке. Мы с ней работали над тем, чтобы она открыла для себя свой голос. Она говорила типичными словами, наработанными фразами, приросшими к этому определенному виду контакта, с какой-то автоматической интонацией, каким-то специфическим напевом в голосе. И в таком разговоре я отслеживаю какой-то стеклянный взгляд в ее глазах. Тут я понимаю, что говорит не живой человек а программа, система.

Когда я начала говорить с ней про Бога отдельно от системы — она постоянно возвращалась к системе. Понятия «я и Бог» у неё просто не существовало. Была только формула: соблюдай — и это и есть твой контакт.

И это не её вина. Система не обожествляет путь открыто — она просто незаметно ставит знак равенства между соблюдением и верой. И это, между прочим, само по себе нарушение — потому что путь нельзя обожествлять. Это первое, что запрещает сама Тора.
Эфраим любил шутить: когда к нам приходили гости, или кто-то оставлял какое-то сообщение из хабадской системы, он мне всегда говорил: ты знаешь хабадский languadge  (язык) - ты с ними поговори.
У него не хватало терпения, потому что там какой-то определенный ритм слов, мыслей, распорядка, вообще хода мышления.

Представители одного направления системы часто очень похожи друг на друга, иногда один в один. И это очень видно тем, кто не в системе.



Как вы сами вошли в эту систему — и как поняли, что взяли всё, что вам было нужно?

Я вообще выросла в достаточно набожной скромной семье. Мы ели кошерное мясо, у нас всегда была матца на Песах. В общем, мне было это очень всё интересно. И я заходила в эту систему вот с этой некой инициацией, что есть некий важный Бог, которого мне представила моя прабабушка и бабушка.

Помимо того, что концепция Бога постоянно присутствовала, мои прабабушка и бабушка учили мне молиться Богу своими словами. Это не было частое такое назойливое какое-то предложение, но я помню несколько эпизодов.

Бабушка очень воодушевлённо меня вдохновляла, чтобы я говорила от всего сердца с Богом, когда иду спать, или гуляю, или только проснулась.

Или в парке…, вот она прямо так сказала мне однажды.
Мне было лет 7 или 8, мы ехали с ней в машине. Она говорила: «Ты можешь просить у Бога всё что угодно — контрольную на пятёрку, подружку, игрушку». А потом посмотрела мне прямо в глаза и сказала: «И ты также можешь просто сказать Богу, что ты Его любишь». Вот этот взгляд — мягкий, проницательный, живой — я помню до сих пор.
Такая любовь к Богу, которая как будто бы преподается в школах иудейских, но как будто бы не преподается одновременно. Передать Любовь к Богу, научить думать только о Нём, и желать Ему сказать, что я Его очень сильно люблю и ценю этот контакт — такие отношения для меня ценнее всего. Мне кажется, гораздо дороже эту любовь ребёнку передать, чем какие-то атрибуты, пути соблюдения или знаки каких-то праздников: обязательно костюмы на Пурим, обязательно маца на Песах и т.п.

Мы переехали в Торонто, когда мне было четырнадцать. Меня тогда стала интересна система — раввины в чёрном, бороды, особая серьёзность, некая мистика в воздухе. И я вошла в систему с очень конкретной целью: найти контакт с тем Богом, про которого мне рассказывала бабушка. именно с этим внутри. Читала Тору ночами, выучила иврит и идиш, чтобы читать подлинники, изучала серьёзнейшие философские трактаты Любавических раввинов. Поглощала всё. А потом однажды почувствовала: я взяла то, что мне было нужно. Больше система мне дать не может. Это было очень отчётливо. Без драмы — просто наполнение. И потом откат.



Что такое живой контакт с Богом — по вашему опыту?

Когда я познакомилась с Эфраимом и узнала о традиции Бреславских хасидов — выходить на природу, уединяться и говорить с Богом своими словами — что-то во мне сразу узнало этот контакт. Именно его. Не текст, не ритуал, не правильные слова. Просто: вот я, вот Бог, и я говорю Ему, что сейчас чувствую. Где болит. За что благодарю. За что трудно благодарить. Чего хочу. Они говорят в моменте, что они чувствуют сейчас, где у них болит в душе…

Когда я приехала в Иерусалим и смотрела на лица людей в той небольшой общине — я увидела на них отпечаток того состояния, которое искала. Это были живые лица. Они выглядят немного не от мира сего для остальных — порой несуразные, непредсказуемые. Но у них горят глаза. Они чаще говорят своим голосом, не голосом системы. Тут живые чувства, тут мягкость некая. Желание встретиться с другим живым человеком. Тут отслеживается просьба, а не приказ, забота, а не контроль. Может быть ощущение слабости или силы, но это живое не системное.

С главным Равом общины я встречалась раз десять. Иногда Эфраим умудрялся нас привести к нему в три часа ночи, иногда в пять или в семь утра, потому что в тот момент это было единственной время, когда к нему можно было попасть. И каждый раз был абсолютно непредсказуемый разговор с ним, очень простой и очень глубокий. Этот контакт шел из потока - живого, непредсказуемого текущего потока...
Это для меня было ценнее всего, что я видела за весь свой опыт в иудаизме. Каждый раз Рав говорил о чём-то абсолютно неожиданном. Никакого сценария. Никакого системного тона. Простой и очень глубокий разговор из живого потока. Вот это для меня и есть контакт, соединенность, интуиция.



Что вы говорите тому, кто боится выйти и не знает, что его ждёт снаружи?

Я говорю: ты уже знаешь. Пару дней назад ко мне обратилась женщина. Она сказала: «Мириам, мне очень страшно. Но я знаю, что должна это сделать. Это как замкнутый круг — и для меня, и для детей. Я была фанаткой, что-то им навязывала, теперь они отходят, я тоже отхожу. Это как конвейер, из которого надо выйти, чтобы просто вдохнуть».
По сути, если человек верующий — он всегда знает: как бы ни повернулась моя жизнь, что бы не случилось, я люблю Бога за всё. И я служу Ему. Моя жизнь принадлежит Ему — я уже отдала Ему свою жизнь. Самое главное— удержать Любовь в Душе при любом раскладе событий.

И я говорю этой женщине: что бы ни случилось — останешься или выйдешь, будет это быстро или долго — всё, чего ты хочешь, это угодить Богу. Это знание уже есть в тебе. Человек, который это знает, и человек, который потерян, несут две разные частоты. Потерянный ищет выкуп: надену длинную юбку — Бог поможет. А тот, кто знает, просто говорит: я люблю Тебя при любом раскладе. Моя жизнь принадлежит Тебе. Направь меня.

Но что это значит на практике — любить Бога, вручить Ему свою судьбу?

Это не абстракция. Это очень конкретное внутреннее состояние. Предали — этому есть место. Обманули — этому есть место. Кто-то подвёл, что-то не получилось — этому есть место. Внутри себя всегда говорить «да». Это и есть Любовь. Не покорность, не слабость — а полное внутреннее согласие с тем, что происходит.

И только из этого согласия можно действовать. Уйти, поставить границу. Сказать «нет». Но лишь тогда, когда внутри есть это приятие, эта благодарность, эта любовь. Потому что действие из страха — это одно. А действие из любви — это совсем другое.

Это уже не страх. Это живая, движущаяся жизнь и любовь.